Опасная рулетка Трампа или о важности уроков Истории

Тот, кто застал поздние советские годы, хорошо помнит оглушительный эффект появления Михаила Горбачева в роли Генсека. Эффект и в самом деле оказался оглушительным именно в плане слухового восприятия. В отличие от своих предшественников, Горбачев начал выступать с трибуны без бумажки, выстраивая свою речь по-простому, в разговорном жанре.

Этот стиль оказался революционным уже сам по себе, независимо от содержания выступлений. Михаил Сергеевич простыми словами объяснил, что долгие годы мы топтались на месте, и пора бы уже что-то поменять. С этих задушевных разговоров и начиналась наша приснопамятная Перестройка. XXVII съезд КПСС, к изумлению видавших виды граждан, превратился в захватывающее шоу. Именно шоу, ибо на этот раз граждане добровольно прильнули к экранам. Если до этого подобные мероприятия с выступлениями первых лиц звучали в наших квартирах убаюкивающим фоном, то на этот раз мы ухватывали слова вместе с их содержанием. Чтения по бумажке уже не было. Партийные начальники разных уровней с азартом рубили правду-матку, за которую до этого можно было схлопотать реальный срок.

И, как мы знаем, разговоры не прошли бесследно. Страна, действительно, вступила в новую фазу. Во многом – болезненную, но всё же – необратимую. Оценок давать не будем. Примем как факт.

Для чего я это вспомнил? История советской Перестройки наглядно показала: если новый глава государства перестал читать по бумажке и говорить лозунгами, значит назревает что-то серьезное. Изменение стиля и риторики со стороны первых лиц можно смело воспринимать как знак грядущих перемен. Я специально говорю об этом для тех скептиков, которые полагают, будто такие вербальные перемены ничего не значат. Дескать, поболтают, и всё вернется на круги своя. В случае с Горбачевым, как видим, ничего назад не вернулось. Хотя в то время попадались скептики, воспринимавшие разговорный стиль нового генсека подобно легкому насморку. Якобы, «прочихаемся», и будет всё как прежде: придет-де после Горбачева очередной «Леонид Ильич» и опять продлит эпоху «развитого социализма». Не вышло – дальнейшие перемены закрутились так, что от эпохи Леонида Ильича осталась лишь одна ностальгия.

Именно эти воспоминания нахлынули на меня, когда все мы стали с изумлением наблюдать схожую смену стиля и риторики с новым приходом Дональда Трампа на должность президента США. Казалось бы, у Трампа и Горбачева мало общего, но это всего лишь детали. На фоне скучного образа «сонного Джо» Трамп выглядит столь же ярко, как Горбачев выглядел на фоне парадного образа Брежнева. И тот и другой используют обычный разговорный жанр в общении с публикой – вместо одних и тех же затасканных фраз и лозунгов. Да, Трамп демонстрирует куда больший темперамент, он менее «политкорректен», он более откровенен и резок, чем осторожный Михаил Сергеевич, прошедший длительную школу бюрократического политеса. Но в целом они оба своей риторикой обозначили отчетливый контраст с предшественниками. И именно это здесь принципиально. Соответственно, проводя дальше данную аналогию, мы вполне можем рассчитывать на то, что для нынешней Америки такая смена стиля не останется без последствий.

Надо полагать, если бы Трамп не собирался ничего менять, он бы внешне мало чем отличался от «сонного Джо». Мы это говорим к тому, чтобы не было никаких иллюзий насчет намерений новой американской власти — что бы об этом ни думали нынешние скептики. Мол, поболтают и успокоятся, а дальше всё будет так, как было. Но в том-то и дело, что резкие «вербальные» перемены в США обязательно приведут к переменам общественно-политическим. Тут даже нет смысла загадывать, поскольку, как когда-то говорил Михаил Сергеевич, «процесс уже пошел». И мы его наблюдаем в реальном времени. Вопрос только в том, куда он заведет Америку, и более того – куда он заведет весь мир (учитывая глобальную роль этого государства)?

Здесь хочу сразу же обратить внимание на ту эйфорию, что понялась в лагере трампистов сразу же после президентских выборов. Особо в этом направлении усердствуют правые русскоязычные американцы из числа мигрантов, сумевших получить американское гражданство еще до того, как в США подняли голову идеологи транс-гуманизма, инклюзивности и воук-движения. Как патетично заявила одна такая гражданка, обсуждая победу Трампа: «Он поведет нас в Рай!». Именно так, ни больше, ни меньше — в Рай!

Хорошо известно, что в команде Трампа достаточно много верующих людей, для которых обращение к религиозным святыням не является позерством или данью моде. Новая команда всячески подчеркивает этот момент и даже выносит его на первый план, демонстрируя его в качестве идейного фундамента своей политики. Такая апелляция к религии производит сильно впечатление на консервативно настроенных наблюдателей и потому создается впечатление, что Америка возвращается к своим религиозным истокам и в таком качестве как бы возрождается заново. Да, такое впечатление создано, и здесь новая команда может с чистой совестью поставить себе плюс. А раз так, то сторонники Трампа уже настолько воодушевились, что начали с нескрываемым оптимизмом «хоронить» силы тьмы, представленные упомянутой креатурой демократов — всеми этими транс-гуманистами, воукерами и прочей левизной, балансирующей на грани атеизма и сатанизма.

Разумеется, у любого человека, причисляющего себя к правоконсервативному лагерю, есть повод для радости.  Но, к сожалению, есть повод для опасений и тревоги. И судя по тому, как бурно начали развиваться события, поводов для тревоги становится куда больше, чем для радости.

Я уже давно сделал для себя вывод: слишком бурное и радостное начало предвещает трагический конец. Не хочу делать никаких обидных намеков в адрес Трампа, но история всегда беспощадна к тем, чьи громогласные наполеоновские планы начинаются с бурных оваций и аплодисментов толпы. У самого Наполеона, как мы помним, поначалу всё складывалось весьма удачно. Однако закончил он печально. Другой известный европейский политик точно таким же победным маршем прошелся по Европе, но закончилось всё для него и его страны полным крахом.

Впрочем, эти хрестоматийные примеры еще не отражают всей полноты того, что может сложиться в США в результате начавшейся «исторической миссии» Трампа и его соратников. Здесь лучше всего опять обратиться к примеру нашей недавней истории. В данном случае речь идет о нескольких предреволюционных десятилетиях. Почему я обращаюсь к этому примеру? Именно потому, что он содержит четкое сходство с тем, что начинает происходить в Америке (как бы это ни казалось странным на первый взгляд).

Как я уже сказал, нынешняя «миссия» Трапа началась с религиозного возрождения. Точнее, с апелляции к религиозным (читай – традиционным) ценностям, поскольку подавляющее большинство людей из новой команды откровенно заявляет о своих религиозных убеждениях и чуть ли не ставят их во главу угла при формировании повестки. Атеисты, сатанисты и извращенцы вроде бы попрятались по углам, и у сторонников Трампа возникает убежденность в том, будто светлые силы одерживают безусловную победу.

Но разве не было похожей картины перед русской революцией 1917 года? Странно, что у нас как-то упускают из виду динамику российских социокультурных процессов, начиная примерно от времен Александр Второго и до падения царского трона. Напомним, что кульминацией разгула левизны в дореволюционной России стало убийство упомянутого царя-реформатора. Популярность социалистических учений в рядах студенческой молодежи и разночинной интеллигенции приходится примерно на годы его правления. Достоевский является здесь самым впечатляющим документалистом этого левацкого наваждения. Он примерно месяц не дожил до трагической кончины царя, хотя теоретически вполне мог допустить и такой исход тогдашнего молодежного бунта. Поскольку сам он в свои зрелые годы перешел на сторону охранителей и ударился в богоискательство, больше всего его тревожило и расстраивало распространение среди молодежи атеистической идеологии, прямо подрывающей устои российской монархической государственности, да и всего патриархального уклада.

Как мы знаем, безбожие очень часто является главным маркером левизны. Русские интеллектуалы пытались дать этому объяснение, поскольку столкнулись с массовым явлением, принимавшим формы более угрожающие, чем это было в то время в Европе (а тем более – в США). Если вы внимательно прочтете сборник «Вехи», то как раз столкнетесь с этими объяснениями. Например, чем отличается русский студент от немецкого, французского или английского студента? Отличия якобы были, и в этих отличиях тогдашние интеллектуалы и пытались углядеть природу безбожной левизны, поразившей российскую молодежь.

Однако процесс развивался не так однолинейно. Возможно, свою роль сыграли и так называемые «силы реакции», слегка погасившие молодежный протест против царского режима. А затем, уже ближе к XX столетию, случилось что-то невероятное: в молодежной среде вдруг пробудился интерес к религиозным вопросам. Оживилось богоискательство среди интеллектуалов. Лекции Владимира Соловьева о Богочеловечестве собирали полные аудитории студентов. Лев Толстой ударился в религию, увлекая толпы молодых поклонников. Возобновились разговоры о религиозной миссии России по объединению христианских народов. Опять зазвучала тема «освобождения» Константинополя, на которой когда-то был помешан Достоевский.

Возникало впечатление религиозного ренессанса, в силу чего непримиримые противники атеистической левизны полагали, будто безбожие среди молодых людей является преходящим явлением, неким поветрием с «басурманского» Запада. Якобы в русской почве оно не способно пустить глубокие корни. А впереди Россию ждет-де исполнение Великой Исторической Миссии, где «освобождение» Константинополя значилось на первом месте. После неудачной вылазки леваков-социалистов в 1905-1907 годах и их повального выдворения заграницу, и особенно — после проведения столыпинских реформ, давших мощный толчок экономическому развитию, угроза левацкого реванша уже не воспринималась всерьез. Мало того, религиозно-мессианская тема укреплялась в головах не только интеллектуальной элиты, но также в головах политиков. Даже убийство Столыпина не поколебало веры в то, что левизна находится на спаде, тогда как исполнение Великой Исторической Миссии ждет своего часа.

В 1912 году философ-богоискатель Сергей Булгаков (являвшийся, к тому же, депутатом тогдашней Государственной Думы) с воодушевлением писал о том, что с безбожием, наконец-то, покончено, а дальше – великое будущее с «освобожденным» Константинополем. Подчеркиваю, эти мечты определяли настроения тогдашней эпохи, и потому не мудрено, что Россия так легкомысленно вступила в войну с «германским миром». Не будь этой мессианской эйфории, охватившей умы русской элиты, подход к реализации внешнеполитических целей был бы более взвешенным. Но, случилось так, что наша элита, а с ней и весь образованный слой страны, находились на кураже, веря в духовный подъем всего общества. Столыпин, надо отдать ему должное, был ярым противником войны, и будь он жив, наверняка все силы приложил бы к тому, чтобы оттянуть участие в бойне (если не отменить его вообще). Но, еще раз подчеркну, тогдашняя российская элита находилась в приподнятом эмоциональном состоянии, будучи не в силах оценить реальные последствия такого крайнего шага. Да и думала ли она о последствиях, когда в воображении витали образы «освобожденного» Константинополя, знаменующего наступление новой прекрасной эпохи?

Адекватность российский элиты можно оценить хотя бы по тому, что даже в 1916 году среди русских архиереев и богоискателей на полном серьезе велись разговоры о «возрождении» Византийской империи! Дескать, после «освобождения» Константинополя надо будет как-то отблагодарить греков за то, что они дали нам свет Православия. Как это сделать? А давайте возродим для них Византийскую империю со столицей в этом самом Константинополе! Это происходило буквально за год до падения царского трона! И пока в тылу умнейшие люди России строили планы на послевоенное устройство Византийской империи, на фронте большевистские агитаторы подбивали уставших солдат к бунту против командиров.

В таких случаях у нас принято всю вину сваливать на провокаторов-бунтарей. Мол, если бы не агитация большевиков, то тогда бы… Собственно, а что «тогда бы»? Война до последнего русского, война до последнего немца, до последнего француза? В том-то и дело, что большевики оказались реалистичнее своих идейных оппонентов из числа апологетов религиозно-мессианской идеи. Они намного лучше понимали настроения попавших на фронт простых русских мужиков, чем кабинетные одухотворенные мечтатели, витавшие в своих философских эмпиреях и совершенно не осознающие того, что творилось на грешной земле.

Показательно, что очутившись в эмиграции, наши богоискатели так и не сделали надлежащих выводов из своих ошибок. Да они и не признавали никаких ошибок, и продолжали носиться со своими возвышенными идеями. Тот же Сергей Булгаков, выдворенный из страны, продолжал пафосно уверять своих читателей в том, что по-прежнему верит в неизбежность религиозной миссии и в «освобождение» Константинополя. Почему же тогда победу одержала безбожная власть? На это исчерпывающе ответил другой философ-богоискатель – Иван Ильин. Оценивая плачевные для России результаты Первой мировой войны, он заметил, что так случилась потому, что русский народ оказался-де не на высоте своих исторических задач. То есть, как всегда, хорошего боярина подводит никчемный «народишко». Мы, дескать, всё делали правильно, мы присягнули великим идеям, а вот «народишко» подкачал, поддался большевистской агитации, оставил окопы и побежал делить земельку.

В нашей истории тезис о «негодном народишке» используется как универсальное оправдание для несостоявшихся фантазий разномастных политических вождей и идеологов. В 1917 году русский народ «подвел» миссионеров-богоискателей, в 1991 году он «подвел» красно-коричневых противников Ельцина и Горбачева, а в наше время он лишился доверия со стороны лидеров так называемой антипутинской оппозиции, которые теперь клеймят его почем зря из-за границы.

К чему я заостряю на этом внимание? К тому, что претенденты на роль политических вождей сами становятся заложниками собственных иллюзий, приписывая простому народу те черты, которых у него не было и в помине. Или же просто преувеличивая отдельные качества и наклонности. И когда реальность в пух и прах разбивает эти иллюзии, несостоявшимся вождям ничего другого не остается, как свалить всю вину на негодный «народишко». Неспособность признать ошибочность своих взглядов как никогда лучше выдает психологическую инфантильность этих деятелей, живущих в своем воображаемом мире и придающих ему наивысшую ценность (в сравнении с «грешной» и не столь привлекательной реальностью). В такой ситуации неожиданно нахлынувшая эйфория становится чем-то сродни впадению в детство. Это очень опасная ситуация, способная привести к полной утрате контроля над общественно-политическими процессами.

В свое время я был склонен считать такую ситуацию типичной именно для нашей страны. Но вот теперь, наблюдая за событиями в США, я начинаю проводить параллели с тем, что когда-то происходило в России. Именно так начинаешь отчетливо осознавать универсальность законов социокультурной динамики и нелепость заявлений со стороны разномастных политологов и «экспертов» по национальной ментальности. Так, до сих пор еще можно услышать псевдонаучные заявления о каком-то врожденном «православно-монархическом коде» русских людей, якобы делающем нас перманентными сторонниками автократии, а в конечном пределе – почитателями «истинного православного» Царя. Отсюда делаются глубокомысленные признания по поводу общественного переустройства России, где непременно должен находиться – в явном или слегка завуалированном виде — этот самый православный Самодержец.

Здесь не нужно ходить и к гадалке, чтобы понять пустопорожность таких заявлений, исходящих, как правило, от людей книжных, в реальной жизни своей соблюдающих приличную дистанцию с простым русским человеком. Тот, кто подолгу живет среди представителей этой самой «глубинной» России, прекрасно знает, что весь этот «православно-монархический код» мог быть навязан только пропагандой, то есть являлся результатом внешнего воздействия. А раз так, то народ можно запросто «перекодировать» другим внешним воздействием. Большевистские агитаторы прекрасно об этом знали. Именно поэтому мнимый «православно-монархический код» не стал гарантией сохранения царского режима.

То же самое мы можем перенести и на «глубинную» Америку, которая сегодня выступает главной опорой Трампа и его команды. На этот счет я опять слышу заявления от разных книжных умников о каком-то врожденном «правоконсервативном коде» простых американцев, якобы гарантирующем сохранение ценностей подлинно американской цивилизации в ее «англо-саксонско-протестантском» виде. Вполне допускаю, что таких же взглядов придерживается и команда Трампа, и на этот «правоконсервативный код» делается весь расчет при формировании повестки и всех внешнеполитических стратегий. Дескать, наша опора – «глубинный народ», который в трудную минуту ляжет костьми за свои ценности. И уж коль мы (то есть новая власть) эти ценности олицетворяем, то поддержка со стороны «глубинного народа» нам будет обеспечена всегда и безусловно.

Вот здесь-то и таится главная опасность. Я говорю так именно потому, что в российских верхах перед революцией был именно такой настрой: наш православный народ-богоносец готов-де положить жизнь за царский престол, и в том – гарантия победы над тьмой безбожников. Но, как мы знаем, наши статусные идеалисты просчитались. К примеру, самые яркие представители «глубинного народа» из черносотенных организаций истово поддерживали монархию лишь до тех пор, пока власть была прочной. Как только трон зашатался, эти «идейные» защитники испарились. Потом – уже задним числом – начались сетования на то, что «народишко» надежд не оправдал. Подкачал «народишко»! Вот только на главный вопрос ответа не прозвучало: а нужна ли была русскому народу вся эта эпопея с Великой Исторической Миссией, затеянная выдающимися кабинетными мечтателями? Не в том ли коренится начало расхождений между одухотворенной властью и реальными чаяниями простого народа?

Не случится ли чего-то похожего с командой Трампа, которая уже явственно демонстрирует крутой замах на международной арене? Нет, пока я не беру на себя смелость делать прогнозы насчет реальных социально-экономических последствий проводимой политики. Мы еще не можем с абсолютной уверенностью утверждать, к чему приведут торговые войны с ЕС, Канадой и Китаем. Так же не совсем еще понятно, к чему приведет претензия на присоединение Канады и Гренландии или претензия на Панамский канал. Наконец, не будем пока говорить, чем обернется заявленный недавно «крестовый поход» на Ближний Восток, когда Трамп пригрозил страшными карами Ирану, хуситам и ХАМАС.

Но вот о чем мы можем говорить с полной уверенностью, так это о том, что если новая администрация «потеряет берега» и неадекватно оценит риски своей «исторической миссии», то расчет на долготерпение и безусловную жертвенность «глубинного» американского народа станет самой неразумной ставкой в этой большой игре.

Вспомните кадры из замечательного фильма Элема Климова «Агония», где Николай Второй беседует с председателем Государственной Думы, который докладывает о вероятности бунта. Царь принимает эту тяжелую информацию с философским спокойствий, но под конец, увидев карикатуры на царскую семью и Распутина, бросает собеседнику надрывную реплику: «Мой народ любит меня!».

Не думаю, что всё это – вольный художественный вымысел сценариста. Фильм прекрасно передает атмосферу эпохи, и вера в «глубинный народ», любящий-де Самодержца в силу своих врожденных наклонностей — как раз одна из тем, активно разгоняемых тогдашними охранителями режима. Как мы уже сказали, примерно лет за пять до революции складывалось впечатление, будто вся безбожная нечисть разогнана, а между народом-богоносцем и самодержавной властью воцарилось полное духовное единство.

Так вот, схожий настрой, насколько я могу судить, присутствует теперь в среде ярых трампистов. Мол, за нами – «глубинный народ», хранитель ценностей и идеалов подлинной Америки. А значит, никакая леволиберальная нечисть не пошатнет наших устоев! Как я сказал, защитникам русского Самодержавия такой настрой вышел боком. Точно так же защитники «подлинной Америки» имеют в наши дни шанс пережить схожий опыт.

Да, я предвижу стандартное возражение: дескать, нельзя ставить на одну доску менталитет русского народа и менталитет «глубинных» американцев. У русских-де в генах зашито рабское преклонение перед властью, в то время как сознание американцев якобы управляется совершенно другими архетипами. «Глубинные» американцы, заявляют нам, — народ вольнолюбивый и независимый по природе, а потому он не позволит всякой нечисти издеваться над своими святынями и ценностями. Так что Трамп выбрал себе надежную опору – нечисть не пройдет ни при каких условиях! Лично я неоднократно слышал козыряние подобными «аргументами» со стороны русскоязычных трампистов, любящих надевать на себя красную кепку MAGA.

Когда я это слышу, мне всегда хочется спросить: а на каких генах замешано нынешнее левацкое движение в США? Какие архетипы управляют мозгами лидеров американской демпартии? На самом деле законы социокультурных процессов столь же универсальны, как и законы экономики. Соответственно, левацкий протест по природе своей всегда одинаков, будь он хоть в России, хоть в Америке, хоть в Африке. И поведение любого «глубинного народа» в таких ситуациях всегда однотипно. В социальные потрясения втягивается лишь небольшой процент населения, и если инициатива окажется на стороне левых, то именно левые и будут задавать общий тон. Основная часть людей примет изменения как данность и как неизбежность. В этом плане набожные русские крестьяне мало чем отличались от боготворящих Трампа реднеков, которые сами по себе никакой погоды не сделают, будь они хоть трижды преданы «подлинно американским» ценностям.

Вопрос, еще раз повторю, упирается в политическую инициативу, а отнюдь не в «культурные коды», в «ментальность» или «архетипы». Сегодня инициатива находится на стороне Трампа и его команды. И это воодушевляет его сторонников. Но политическая инициатива, к сожалению, — вещь преходящая, о чем свидетельствует исторический опыт. Если команда Трампа взвалит на свои плечи слишком большой груз, который ей окажется не по силам, то рано или поздно она попадет в тупиковую ситуацию, после чего «эстафетная палочка» перейдет противнику.

Кто выступит в роли противника, уже понятно. К сожалению, трамписты его недооценивают настолько же, насколько они переоценивают «глубинный народ». После победы Трампа кое-кто выдохнул с облегчением, убедив себя в том, что воукеры и лидеры демов не настолько умны и активны, чтобы организовать массовый протест. Однако это может оказаться временным затишьем – точно так же, как российские революционеры затихли после жесткого подавления выступлений 1905 года. Напомним, что даже Ленин, оказавшись в эмиграции, уже не надеялся стать свидетелем падения царского режима в России, откладывая это событие на далекое будущее. Но стоило только власти ослабнуть из-за непродуманной и самонадеянной политики, как бунтари повылазили изо всех щелей.

В Америке вполне может реализоваться схожий сценарий, и было бы слишком легкомысленно его игнорировать, а тем более – полностью исключать. Да, возможно, американские воукеры не настолько смелы и решительны, как им бы того хотелось. Возможно, в руководстве демов окопались самовлюбленные кретины, напрочь лишенные способности к стратегическому мышлению. Я не собираюсь давать высокие оценки противникам Трампа, разгоняющим сегодня волну негодования по социальным сетям и сайтам. Но вот что тревожит больше всего.

Первое, надо понимать, что противники Трампа искренне надеются на то, что тот на чем-то споткнется. Не важно, на чем: на проблемах в экономике, на неудачи во внешней политике, на каком-нибудь военном конфликте (что опаснее всего). Совершенно понятно, что в тяжелой ситуации с их стороны сразу же включится тактика «поражения собственному правительству», успешно опробованная большевиками перед самой революцией.

Второе, своим «крестовым походом» на Ближний Восток команда Трампа способна разворошить осиное гнездо исламских радикалов, у которых давно уже произошел трогательный союз с леваками разных толков – от коммунистов до воукеров и транс-гуманистов. То есть в случае массовых протестов толпы истеричной левацкой молодежи будут усилены отрядами самых настоящих религиозных фанатиков.

В этой связи хотелось бы спросить у воодушевленных почитателей Трампа: как «глубинный» американский народ должен ответить на эти массовые вылазки? Придется ли формировать собственные отряды? Я уже заранее предвижу многозначительную менторскую сентенцию: «Но ведь это означает… гражданскую войну! Разве можно допустить такое?». Да, именно так – гражданскую войну! И исторический опыт России может вам дать еще целую серию красочных иллюстраций на этот счет.

Поэтому вывод из сказанного только один: чтобы не пришлось вляпаться в такую ситуацию, до нее лучше не доводить дело. Как говорят врачи: тяжелую болезнь легче предотвратить, чем вылечить. Так и в случае с гражданской войной. Но здесь уже всё зависит от действий политиков, точнее – от уровня их рассудительности. И что может помешать этой рассудительности, так эта назойливая вера в опору на «глубинный народ». В этом случае лучший способ для очищения сознания от иллюзий – внимательное изучение трагических уроков Русской Истории.