Постиндустриальный Парадиз, или романтические истоки «зеленой» трансформации. Часть Первая

Энергетический кризис, голод, рецессия – вот что сейчас так бурно обсуждают в связи с военной заварушкой на Ближнем Востоке. То, что считалось немыслимым пару веков назад, стало печальной реальностью современного мира: стоит где-то перерезать транспортную артерию, как миллионы людей, живущих на разных концах планеты, начинают ощущать последствия. Пожалуй, это есть один из главных итогов глобализации – зависимость от зарубежных поставок жизненно важных ресурсов, даже если поставщик находится от вас за тысячи километров. Стоит нарушить поставки, как это моментально отражается на качестве жизни.

Конечно, мы долго пребывали в уверенности, будто глобальные экономические связи неизбежно ведут нас к миру во всем мире. Но, как теперь выясняется, это была всего лишь надежда на хорошее. А по большому счету – иллюзия, насаждаемая пропагандой глобализации.

Конечно, нельзя сказать, что риски для национальных экономик обнаружились только сейчас, после блокировки Ормузского пролива. В принципе, в том не было никакой неожиданности, а что касается болезненных симптомов, связанных с нарушениями в глобальной системе поставок, то они выдают себя далеко не первый год.

Вот вам один красноречивый пример, в чем-то даже анекдотический. Так, три с половиной года назад в итальянских ресторанах Великобритании стали делать пиццу «Маргарита» без традиционных для нее томатов. Напомним, что классическая Маргарита в обязательном порядке включает в себя томаты, сыр моцареллу и базилик. В принципе, весьма простой крестьянский набор (пицца, кстати, изначально была едой простых итальянских тружеников). Однако совсем недавно в богатой, промышленно развитой Европе (как принято считать до сих пор) что-то явно не задалось с продуктами питания. Сильнее всего проблему ощутили британцы, которым отчаявшиеся рестораторы собирались предложить «белый» вариант классической итальянской пиццы – без красных помидоров, неожиданно ставших не очень доступным товаром для массового европейского потребителя.

Еще раз: не так давно в некогда благополучной Великобритании томаты внезапно оказались дорогим дефицитным продуктом! Резкий скачок цен на помидоры вынудил рестораторов либо исключить их из меню, либо заметно повысить собственные ценники (рискуя отбить покупателей). По данным ассоциации поваров, специализирующихся на итальянской кухне, в течение года (с 2022 по 2023) цены на томаты выросли в ЧЕТЫРЕ РАЗА – с пяти фунтов до 20 фунтов за один ящик. Цены на консервированные томаты выросли вдвое — с 15 до 30 фунтов за коробку. Параллельно более чем в три раза выросла цена такого популярного продукта, как листовой салат Айсберг (айс-салат) – с семи фунтов до 22 фунтов за упаковку.

Проблему с томатами принято было объяснять тем, что тогдашний сезон оказался весьма трудным для производителей данного продукта из стран Северной Африки и Южной Европы. Виной всему – климатические изменения, приводящие к частым погодным аномалиям. Если этот тренд сохранится (в чем мало кто сомневается), то снижение поставок теплолюбивых овощей вроде помидоров растянется на много лет вперед.

Не лучше выглядела ситуация и для тепличных хозяйств Европы, столкнувшихся с непредвиденным ростом цен на электричество и топливо (напомним, что в начале 2022 года в Европе разразился энергетический кризис). В итоге поставки тепличных томатов, выращиваемых в самой Великобритании и в Нидерландах, также сократились. То есть энергетический кризис напрямую ударил по продуктовой корзине европейцев. По словам экспертов, ситуация для итальянских ресторанов в Великобритании сложилась настолько тяжелая, что некоторые владельцы готовы были выйти из бизнеса. При этом они не видели никаких признаков улучшения в ближайшие годы. Обычно рестораны закупают высококачественные помидоры в Италии, Испании и в Марокко. Но из-за возникшего дефицита поставки прекратились или сильно сократились. Это обстоятельство вполне могло поставить крест на итальянской кухне, просто не мыслимой без томатов и переработанных продуктов на их основе.

А вот теперь обратим внимание на очень важный для нашей темы момент. В сложившихся условиях находчивые британцы обратились к теме продовольственного САМООБЕСПЕЧЕНИЯ. Говоря по-простому, в Великобритании (так же, как и в Америке, и в России) люди начинают заниматься самостоятельным выращиванием еды в целях экономии денег. Интересно, что полезные рекомендации на этот счет дает даже такая откровенно леволиберальная газета, как The Guardian (https://www.theguardian.com/money/2022/may/07/how-to-grow-your-own-fruit-veg-cut-food-bills). Эксперты напоминают, что климатические условия Великобритании позволяют людям весьма успешно заниматься садоводством и огородничеством, и в условиях кризиса вы можете ощутимо снизить расходы, выращивая для себя овощи и фрукты.

Как отмечается в статье, чтобы данное занятие давало заметный экономический эффект, необходимо разобраться со своими предпочтениями. Делая выбор, стоит сосредоточиться на выращивании наиболее дорогих растений – из числа тех, которые вам нравятся больше всего, и которые вы РЕГУЛЯРНО ПОКУПАЕТЕ в супермаркете. Например, морковь и картофель выращивать нецелесообразно, поскольку их покупка не сильно обременяет семейный бюджет ввиду их невысокой стоимости. Куда целесообразней выращивать листовой салат и тому подобную зелень, стремительно повышающуюся в цене. Поэтому если вы часто потребляете такие продукты, то имеет смысл выращивать их у себя, тем более что это совсем не сложно сделать.

Подобные «мещанские» рекомендации выглядят несколько необычно на страницах левацкой прессы, учитывая, что левые идеологи изначально ставят своей целью избавление человека от «отупляющего» домашнего хозяйства, апеллируя к участию в коллективном производительном труде на казенных предприятиях. А здесь мы видим фактический призыв к продовольственной автономии (да еще на собственном земельном участке!).

Можно ли это назвать случайным казусом The Guardian? Напомним, что данная газета весьма активно выступает за реализацию климатической повестки, полностью солидаризуясь с «зеленой» политикой ЕС и Великобритании. При этом примечательно то, что откровенно левое руководство Евросоюза намеренно усиливает зависимость европейских стран от внешних поставок продуктов питания, бесцеремонно растаптывая интересы своих же фермеров. И вот на этом фоне отдельно взятая леволиберальная газета консультирует читателей по вопросам приусадебного овощеводства и даже дает короткий экономический ликбез на тему того, как сделать это более рационально для семейного бюджета. И эта же газета выступает за экологию, за снижение углеродного следа, за «устойчивое» развитие, за изменение жизненного уклада и т.д.

Обычно во всем этом принято усматривать (со стороны правых) типично левацкие поползновения против самих основ современной промышленно развитой цивилизации. Продуктовое самообеспечение сваливают в ту же кучу, видя в том нерыночный способ решения продовольственной проблемы (современные правые, как известно, считают отношение к рыночной экономике чуть ли не индикатором интеллектуальной адекватности).

Но вот вопрос: а является ли экологическая тематика и весь тот круг тем, что с нею связан, типично левым поветрием? Или, может, левые просто ИСПОЛЬЗУЮТ АКТУАЛЬНУЮ ПРОБЛЕМУ в целях управления общественным сознанием? В конце концов, ведь когда-то российские социалисты (включая и большевиков) поднимали земельный вопрос и обещали русским крестьянам землю. Политика коллективизации – это то, что случалось на практике после революции, то есть уже после того, как социалисты взяли власть. Но в теории, насколько мы помним, сельский труженик объявлялся единственным полноправным хозяином земли. Стоит ли, в таком случае, оспаривать данное утверждение на том основании, что оно исходит от левых? Может, проблема в том, что тогдашние правые слишком плохо разбирались в общественно-политической ситуации, недостаточно вникали в реальные проблемы простых людей и потому отдали инициативу социалистам?

Не то ли происходит сейчас в случае с экологическим движением и политикой «зеленой» трансформации? Я понимаю, что дефицит овощей и зелени – не такая уж острая проблема, чтобы она могла хоть как-то повлиять на образ жизни. Однако в истории с овощами нам важен сам принцип, сама модель, сама схема отношений, затрагивающая многие стороны нашей повседневной жизни. Глобальные экономические связи и разделение труда воспринимаются как показатель исторического прогресса, как непременное условие существования технически развитой цивилизации. Однако практика начинает показывать хрупкость этой системы. Где-то на Ближнем Востоке начинается военная кампания, и вот уже следом растут цены на энергоносители. Далее растут цены на продукты. То есть под угрозой находятся два ключевых жизненных ресурса – источники энергии и продовольствие. Оба они взаимосвязаны и связь эта тем сильнее, чем сильнее вы полагаетесь на внешние поставки.

Здесь мы переходим к очень важному аспекту глобализации, который напрямую затрагивает проблему голода и проблему экологии. Причем, затрагивает их в единой связке. Сегодня много говорится о продовольственной безопасности. Конечно, помидоры и салат особой погоды в этом отношении не сделают. Глобальная продовольственная безопасность, как правило, зависит от цен на три ключевые злаковые культуры: пшеницу, рис и кукурузу. Подчеркиваем, что указанная зависимость в наше время приобрела глобальный масштаб. Если по каким-то причинам начнут срываться поставки со стороны ключевых игроков на рынке зерна, это почувствуют во всех странах. А срыв этих поставок может произойти по разным причинам: из-за военных конфликтов, из-за топливного кризиса, из-за нарушения логистики и (что еще опаснее) из-за участившихся неурожаев.

Вот здесь мы подходим к самому тревожному моменту. Снижение урожайности – вполне ожидаемая глобальная перспектива. Точно предугадать, когда ситуация станет фатальной для мира, мы пока не можем. Однако неоспорим сам факт того, что урожайность трех упомянутых ключевых зерновых культур может однажды оказаться под угрозой. Причины известны – неблагоприятные погодные явления и деградация почв. Причем, обе причины взаимосвязаны, так как деградация почв влияет и на ухудшение климатических условий (чаще всего деградация почв сопровождается засухой и опустыниванием).

Здесь, собственно, мы вплотную подходим в проблемам экологии. Списать всё на естественные внешние условия (на «природу») вряд ли удастся, поскольку вина человека здесь совершенно очевидна и фиксируется давно, еще с позапрошлого века. Если прямо обозначить указанную проблему (находящуюся в развитии), то она формулируется просто: деградация почв есть результат хищнического землепользования. Слово «хищнический» имеет, конечно, оценочный смысл. Если же говорить по существу, то к такому печальному результату приводят индустриальные методы сельскохозяйственной деятельности, нацеленные на максимальный валовой сбор. И другого сельского хозяйства современная глобальная экономика (с её семью миллиардами ртов) не признаёт и признать не может в принципе.

Собственно, доказывать пагубное влияние индустриальных практик на состояние почв и окружающей среды не приходится – этот факт достаточно хорошо известен. Чтобы было понятно: в результате опустынивания в мире ежегодно (по данным ООН) деградирует до 12 миллионов га земли, пригодной для сельского хозяйства. То есть почти каждую минуту мир теряет более 20 га плодородных земель. На сегодняшний день примерно 40 процентов суши уже считается деградированной. В таких условиях люди начинают отвоевывать новые территории у леса, что приводит к дальнейшему расширению проблемы.

О проблеме опустынивания земель теперь говорят открытым текстом во многих странах, в том числе и в России (где масштаб опустынивания оценивается КАК КРИТИЧЕСКИЙ на официальном уровне). Почти по всему миру растет сила и продолжительность засух, и самое печальное – вследствие хищнического (или просто безграмотного) ведения сельского хозяйства опустынивание продолжается в странах, являющихся главными производителями упомянутых ключевых культур. В наши дни подобные проблемы пытаются объяснять климатическими изменениями, однако те же самые климатические изменения принято выводить из деятельности человека. Так, деградация почв приводит к высвобождению содержащегося в них углерода, якобы прямо влияющего на глобальное потепление.

Впрочем, не имеет значения, как в данном случае вы относитесь к климатической теме. Важно, что проблемы экологии сохраняются независимо от того, поддерживаете ли вы «углеродную» теорию или нет. Проблема опустынивания актуальна даже без всякой привязки к климату (чего не могут взять в толк нынешние правые, нещадно критикующие экологическое движение). Причем, в нашей стране ее начали обсуждать еще до революции. Дело в том, что уже тогда засухи в южнорусских степях были очень серьезной проблемой, что нередко становилось причиной массового голода. Многие русские ученые – почвоведы, агрономы, лесоводы — пытались выяснить причины периодических засух и неурожаев, чтобы на основе этих знаний разработать мероприятия по борьбе с указанной проблемой. В ряду этих ученых особое место занимает Василий Докучаев – знаменитый геолог и создатель научного почвоведения.

По мнению Докучаева, сельское хозяйство в российских степях имело характер азартной биржевой игры, а стремление получить КАК МОЖНО БОЛЬШИЙ УРОЖАЙ вело к истощению плодородных черноземных почв. В своих трудах он тщательно проанализировал успешный опыт мелких хозяйств по борьбе с засухой. Также он принял к сведению сообщения известных агрономов о влиянии грунтовых вод на влажность почв и о влиянии на уровень этих грунтовых вод снега, накапливающегося зимой у опушек березовых рощ. В то время некоторые российские агрономы уже писали о благотворном влиянии близко расположенных лесных посадок на урожай хлебов и трав. Обобщив эти разрозненные данные, изучив природные условия и историю развития почв и растительности степей, Докучаев разработал стройную систему мероприятий, которые могли бы предохранить сельское хозяйство степной полосы южной России от неурожаев.

Мы не будем сейчас вдаваться в детали этой системы (которая нашла масштабное воплощение после Второй мировой войны в рамках так называемого «Сталинского плана преобразования природы», когда для предотвращения засух создавались гигантские государственные лесополосы). Обратим лишь внимание на то, как знаменитый русский ученый-почвовед формулировал причины опустынивания южнорусских степей – хищническое ведение сельского хозяйства, погоня за максимальным урожаем без учета последствий такой деятельности.

Кстати, Докучаев и его последователи в общих чертах предвосхитили некоторые модные ныне «органические» направления в сельском хозяйстве, пропагандируемые как раз в рамках «зеленой» климатической политики. Огромный вклад в развитие научного наследия Докучаева принадлежит академику Василию Вильямсу, который внес важные уточнения и дополнения в разработанную Докучаевым систему. Так, именно он разработал научные основы травопольных севооборотов и объединил весь комплекс лесоводческих, водных и агрономических мероприятий в единую стройную, научно обоснованную систему травопольного земледелия. В эту систему входят: посадка защитных лесных полос, облесение и закрепление песков, правильная организация территории с введением травопольных севооборотов, культурная обработка почв и правильный уход за посевами с применением органических и минеральных удобрений. Именно эта система была официально принята как система «передового социалистического земледелия», что нашло отражение в соответствующих положениях советского правительства.

Правда, при Хрущеве на «органических» методах был поставлен крест. Партия и правительство объявили масштабную химизацию и механизацию сельского хозяйства. То есть прямо и последовательно внедряли те индустриальные практики, что восторжествовали в западных странах. План «преобразования природы» был отменен.

И вот сегодня практически все страны, где химизация и механизация стали нормой, столкнулись с проблемой масштабной и стремительной деградации почв. Выход из тупика связывают с внедрением «органических» методов земледелия, с регенеративным (почво-восстанавливающим) сельским хозяйством, с системой так называемого «агролесоводства», когда лесопосадки совмещаются с плантациями съедобных растений и т.п. Причем, важно отметить, что данный «органический» тренд принято включать в контекст климатической политики, а если быть точнее – обосновывать такой переход исключительно борьбой с глобальным потеплением. Иной раз это звучит весьма красиво, но все же напыщенно. Если исходить из логики борцов с глобальным потеплением, то почвы необходимо восстанавливать не столько ради предотвращения опустынивания (что важно само по себе), а исключительно ради «связывания углерода». Мол, сельское хозяйство оправдает себя только в том случае, если начнет содействовать снижению парниковых выбросов.

Понятно, что здесь мы сталкиваемся с очередным левацким алармизмом (особенно если учесть, что климатическую тему активно продвигают именно левые). Но разве это снижает актуальность проблемы опустынивания? Леваки дают на нее свой ответ, и нельзя сказать, что они абсолютно во всем неправы. Еще раз вернемся к дореволюционному опыту. Если в свое время социалисты поднимали вопрос о наделении крестьян землей, то это совсем не означает, что такой проблемы в царской России не было. И когда правые консерваторы и монархисты отмахивались от решения земельного вопроса, такая позиция совсем не свидетельствовала в пользу их правоты.

Сегодня мы стаскиваемся с чем-то подобным. Леволиберальные издания критикуют индустриальные практики в сельском хозяйстве, критикуют транснациональные корпорации за их попытки монополизировать продовольственные рынки и прибрать к своим рукам доходные сельскохозяйственные угодья, восхваляют «органические» сельские общины и мелких землевладельцев за их стремление действовать в согласии с природой. А что делают правые? Известно: назло защитникам климата воспевают индустриализм и экспансию крупного капитала. Дескать, мы за рынок, где доминируют сильные и успешные, а интересы всякой «мелочи» нас не интересуют, ибо забота о слабых – удел левых (так они считают). В данном случае я ничего не преувеличиваю. Так, на американских правых сайтах, где нещадно критикуют климатическую повестку, открыто пропагандируются интересы нефтяных гигантов или гигантов машиностроительной индустрии.

Я специально заостряют внимание на этом факте. Складывается впечатление, что современные правые (прежде всего я говорю об американских правых) уклоняются от обсуждения тех злободневных проблем, о которых высказываются их оппоненты со стороны левых. Самым неприятным моментом является то, что сами эти проблемы приписываются левацкому тренду, а ключевая роль правых сводится к тому, чтобы всё это нещадно критиковать под видом борьбы с левизной. При этом из поля зрения выпадают принципиально важные тенденции и реальная расстановка сил, когда деление на «правое-левое» вообще превращается в условность (если не сказать – фикцию). И при таком раскладе назойливая критика леваков может заметно исказить реальность в глазах тех, кто привык некритично опираться на подобные маркеры.

Вот показательный пример. Так, уже ни для кого не секрет, что знаменитый «цифровой» миллиардер Билл Гейтс является крупным владельцем земельной собственности на территории США. По некоторым оценкам ему принадлежит более 100 тысяч га как минимум в 17 штатах. Как он признался сам, земля является для него «стабильным долгосрочным активом», защищенным от инфляции.

Понятно, что будучи типичным латифундистом, сам он на земле не вкалывает (как это делают многие американские фермеры). Земля сдается в аренду, и всеми делами по управлению земельными активами занимается специально созданный фонд. В основном на этих земля выращиваются востребованные (с точки зрения коммерции) культуры – кукуруза, рис, соя, картофель, хлопок.

В общем, Билл Гейтс «снимает» ренту с приобретенной им земли. В глазах правых он, безусловно, совершенно «нормальный» капиталист. И по идее, размышлять и рассуждать он тоже должен как «нормальный» капиталист. Однако Гейтс прославился тем, что принимает активное участие в продвижении климатической повестки, то есть типично левой (по мнению правых) идеи. Мало того, Гейтс с помощью этой самой климатической повестки даже пытается оправдать свое амплуа крупного землевладельца. Мол, он практикует там какие-то особые методы «устойчивого» земледелия, снижая тем самым углеродный след. Данное заявление, конечно же, целиком на его совести. По крайней мере, в американских СМИ уже публиковались показания фермеров, чьи угодья соседствуют с теми участками, что принадлежат миллиардеру и сдаются в аренду. Никаких «устойчивых» методов там обнаружено не было. Земля эксплуатируется так же, как это принято в любом технически оснащенном хозяйстве. Вдобавок ко всему, арендаторы вообще не задумываются о долгосрочных последствиях своих деяний (что совершенно понятно). Так что с земельными угодьями Гейтса через пару поколений (если не раньше) произойдет то же самое, что происходит сейчас везде: истощение и деградация почв. Правда, к тому времени миллионер уже будет «в плюсе», так что у него вряд ли есть повод беспокоиться по этому поводу.

Почему мы обращаем внимание на этот факт, в чем он показателен? Он показателен тем, что даже в США – колыбели «свободного мира» — разворачиваются процессы, обратные тому, с чего там этот «свободный мир» зарождался. Как мы знаем, земельный вопрос в США решился весьма удачно: право на владение землей массово получали те, кто на ней работал. Не будем сейчас вспоминать, через какие коллизии всё это проходило. Важно то, что право простого американца на землевладение официально никто не оспаривал и не пытался придумать для этого какую-то специальную идеологию.

Почему это важно? Потому, что именно владение землей является реальным базисом ПОЛИТИЧЕСКИ СВОБОДНОЙ ЛИЧНОСТИ. Не хочу показаться пафосным, но дух подлинной свободы торжествует как раз в общинах небольших собственников, спаянных общей религиозной верой. Именно «глубинная Америка», состоящая из таких собственников, объединенных в религиозные общины, и является подлинной и единственной хранительницей этого самого духа свободы. Если хотите, то именно в таких общинах присутствует подлинное зерно того самого гражданского общества, которое в России так безуспешно пытались создать местные либералы. Община земельных собственников – это есть некая образцовая модель демократического самоуправления и договорного отношения с государственной властью.

Справедливости ради замечу, что сибирские поселенцы до революции существовали примерно в том же формате, развивая самоуправление и избегая дотошного государственного вмешательства в свои дела. Именно так и было до коллективизации. То есть большевики одним ударом ликвидировали хранителей духа свободы.

А что же происходит в Америке? Говоря откровенно, нас не может не настораживать активность новоявленных латифундистов по приобретению земельных активов. На первый взгляд, ничего тревожного: ведь капиталист — на то и капиталист, чтобы выгодно вкладывать собственные средства. Однако надо отдавать отчет, что мы рассматриваем данную ситуацию не как экономическую, а как социокультурную и даже историческую. Отметим, что на историческом отрезке становление американской демократии сопровождалось увеличением количества небольших и мелких земельных собственников. Теперь их число сокращается.

Этот процесс принято обозначать нейтральным термином: «консолидация собственности». Количество мелких ферм уменьшается, количество крупных – растет. В настоящее время примерно 4% ферм (относящихся к крупнейшим) контролирует четверть всех сельхозугодий США. Конечно, с точки зрения экономики в этой «консолидации» имеются большие плюсы. Крупные хозяйства считаются более эффективными, более современными, лучше оснащенными технически. Им проще получать кредиты и заключать соглашения с крупными торговыми сетями. Однако надо понимать, что подобное укрупнение осуществляется исключительно в логике индустриализма, а жизнь социума не исчерпывается одной лишь экономикой. Как индустриальные методы обработки земли сказываются на экологии, мы уже говорили. Перспектива здесь одна – неуклонная деградация почв и опустынивание.

Чтобы было понятно: в настоящее время в США примерно 40 миллионов га земли официально классифицируются как подверженные риску опустынивания. Основная причина всё та же – многолетнее интенсивное возделывание монокультур (в основном – кукуруза и соя). Кроме того, из-за постоянного использования оросительных систем (а это – чуть ли не основная гордость индустриального земледелия) происходит кризис водоносного горизонта. Уже отмечается, что уровень воды в нем критически упал. Причем, проблему с водой уже начинают испытывать и фермеры штата Флорида, где, казалось бы, достаточно влаги. Помимо этого систематическое орошение (особенно в засушливых штатах) приводит к засолению верхнего слоя почвы. Механизм этот хорошо известен: грунтовые воды содержать определенный процент растворенных в ней солей. Во время орошения часть воды испаряется с поверхности, тогда как соли на ней остаются. Поэтому год за годом систематических орошений в верхнем слое формируется соляная корка. Наконец, широкое применение пестицидов добивает почвенные организмы. Вот вам реальные последствия использования «передовых» методов.

Интересно, что в 1940-е годы один американский фермер по фамилии Фолкнер написал книгу с примечательным названием «Безумие пахаря», где он раскритиковал пагубные (на его взгляд) индустриальные методы земледелия. Вместо них он предложил свой «органический» подход к обработке почвы. Понятно, что в те годы подобные деятели воспринимались как маргиналы, чьи утверждения якобы противоречат научному подходу к агротехнике (а здесь весь набор: глубокая вспашка, орошение, минеральные удобрения, пестициды). Но сегодня мнения этих самых «маргиналов» звучат уже по-другому. И в той же Америке – на фоне угрозы опустынивания – начинают потихонечку применять более щадящие методы земледелия, в том числе – «органические».

Однако дело в том, что линия на «консолидацию» плохо согласуется с заботой об экологии. Современное крупное хозяйство – это детище индустриализма, и оно всё равно будет развиваться в своей логике. Что касается «органических» методов, то практика показала, что в отличие от индустриальных приемов, они очень плохо масштабируются (недаром «органическим» земледелием в той же Америке занимаются мелкие хозяйства). И та же практика показала, что крупные собственники земли – даже если в теории они выступают в амплуа защитников планеты от экологического кризиса – на практике воплощают всё ту же индустриальную логику, не беспокоясь о последствиях.

Таким образом, тенденция к увеличению числа крупных агрофирм и вытеснение мелких независимых собственников экологии ничего хорошего не сулит. И это касается не только США, но практически всех стран мира. И поскольку глобальная продовольственная безопасность зиждется на выращивание трех основных культур – пшеницы, риса и кукурузы – доминирование индустриальных методов заключает в себе мину замедленного действия для всего человечества. Вы успешно решаете проблему голода лишь до тех пор, пока у вас не закончились плодородные почвы, пока сохраняются подземные резервуары воды и пока погода не особо «чудачит». Как только эти условия нарушатся (а они уже нарушаются, причем повсеместно), ваши «высокотехнологичные» и «научно обоснованные» практики земледелия закончатся, и начнется нарушение продовольственных поставок – со всеми вытекающими глобальными последствиями.

В этом плане индустриализм означает жизнь взаймы у природы, когда ваше нынешнее благополучие достигнуто с помощью кредита, отдавать который придется будущим поколениям. Но есть еще одна темная сторона индустриализма, которой мы лишь слегка коснулись. Речь идет об изменении общественной психологии, что всегда чревато не очень приятными социальными последствиями.