Постиндустриальный Парадиз, или романтические истоки «зеленой» трансформации. Часть Четвертая

Среди российских климатических скептиков (то есть тех, кто отрицает глобальное потепление) ходит популярная байка о том, будто тему глобального потепления раздули представители американской Демократической партии, выпустив в 2006 году документальный фильм «Неудобная правда» с комментариями бывшего вице-президента Эла Гора. Дескать, это была спланированная акция по запугиванию населения планеты, затеянная политиками левых взглядов (к коим теперь причисляют и демократов).

Если брать сегодняшних правых, то они чуть ли не открытым текстом объявляют всю глобальную климатическую повестку тайным заговором левых сил. Конечно, тема борьбы с глобальным потеплением находит живой отклик у леваков всех мастей, что совершенно очевидно для всех. Это наглядно подтверждает опыт современной Западной Европы, а равно и нынешняя деятельность американской демпартии. Фанатичное участие левацких эко-активистов в разного рода «зеленых» инициативах хорошо известно, чтобы на этом останавливаться подробно. Поэтому возникает вполне закономерное впечатление, будто всемирная борьба за предотвращение климатической угрозы является какой-то безумной затеей именно левых. Правые же, наоборот, якобы сохраняют здравомыслие и реализм, противостоя климатической истерии своих идейных противников.

Примерно так выглядит ситуация в наши дни. И вот здесь я вынужден высказать другую неудобную правду – неудобную как раз для правых, пытающихся её не вспоминать. А правда эта заключается в том, что инициативу по борьбе с глобальным потеплением выдвинули на уровне ООН известные западные политики правоконсервативного толка! То есть именно правым принадлежит затея с сокращением глобальных парниковых выбросов – та самая затея, которую нынешние правые приписывают своим оппонентам из левого лагеря.  

Чтобы не быть голословным, начну с самого показательного примера – с выступления Маргарет Тэтчер на Генеральной Ассамблее ООН 8 ноября 1989 года, где она призвала мировое сообщество объединиться в борьбе с климатической угрозой. Это выступление можно спокойно найти в Интернете (на всякий случай предлагаю ссылку: https://speakola.com/political/margaret-thatcher-climate-change-united-nations-1989). По словам Тэтчер, каждая страна должна внести свой вклад в решение данной проблемы, причем богатые страны с развитой экономикой должны вкладываться в это дело больше бедных стран. Знакомая риторика, не правда ли? Вот только сегодня она исходит из уст левых политиков и подвергается нещадной критике со стороны правых.

Теперь о сути указанного выступления. Тэтчер прямо ссылается на данные британских ученых, будто бы убедивших ее в серьезности климатической угрозы. Вызовы для планеты очевидны, считает она. По ее выражению, глобальное потепление становится общечеловеческим бременем, и нести ответственность за него нужно также СООБЩА. Она посетовала на то, как бездумно мы уничтожаем жизнь на планете, и теперь, мол, настала пора повернуть всё обратно, то есть начать борьбу за сохранение жизни.

Ключевым пунктом ее выступления стало освещение темы выбросов углекислого газа. Тэтчер показала себя убежденной сторонницей «парниковой» теории. С ее слов, промышленные выбросы CO₂ растут, в то время как площадь лесов – главных поглотителей углекислого газа – сокращается из-за масштабных вырубок. Каждый год, утверждает она, уничтожается площадь леса, равная площади Соединенного Королевства. В итоге человеческая деятельность ведет к изменению климата на Земле, что в итоге может фундаментально изменить наш образ жизни (опять знакомая риторика).

Тэтчер предупреждает, что целые районы планеты в будущем могут подвергнуться засухе и голоду, так что действовать нужно уже сейчас, безотлагательно! Она ставит вопрос о «правильном» расчете экономических показателей. Промышленность должна перестроиться таким образом, чтобы производить экологические товары, не снижая при этом уровня благосостояния людей. Рынок выступит здесь в роли «корректирующего» фактора: потребители, благодаря экологическому просвещению (!), будут выбирать те продукты, которые не наносят ущерба окружающей среде. Соответственно, экологически «несознательные» производители просто-напросто лишатся покупателей и разорятся. К примеру, вместо обычной синтетики будут создаваться «биоразлагаемые материалы» (опять знакомая тема).

Чтобы воплотить программу спасения планеты в жизнь Тэтчер предложила создать Рамочную конвенцию об изменении климата, которая должна стать неким руководством по «надлежащему функционированию» для всех стран. Подчеркиваем – для ВСЕХ СТРАН. То есть знаменитый правоконсервативный политик (а Маргарет Тэтчер является одним из главных авторитетов для всего правоконсервативного истеблишмента) предлагает закрепить для каждой страны некие обязательные к исполнению протоколы, соблюдение которых будет отслеживаться наднациональными инстанциями! В частности, она упоминает целевые программы по СОКРАЩЕНИЮ ПАРНИКОВЫХ ВЫБРОСОВ. А в самом конце она ссылается на пример Великобритании, где уже была принята программа на 2 миллиарда фунтов стерлингов, направленная на декарбонизацию энергетической отрасли и сокращение углеродных выбросов. Параллельно, со слов Тэтчер, руководство этой страны уделяет внимание восстановлению лесов.

Согласимся, что на фоне данного выступления рассуждения нынешних правых о «климатическом заговоре» леваков, реализуемом-де через руководящие структуры ООН, выглядят как-то неубедительно.

В 1992 году президент Джордж Буш-старший поддержал предложение Тэтчер, подписав упомянутую Рамочную конвенцию ООН об изменении климата. Иными словами, президент-республиканец заложил краеугольный камень в ту самую систему международного климатического контроля, с которой сегодня ведет беспощадную борьбу республиканец Дональд Трамп, объявляя левацким вздором как саму теорию глобального потепления, так и все международные и национальные институты, продвигающие «зеленые» инициативы.

Чтобы глубже понять, какой кульбит совершили американские политики на протяжении последних десятилетий, напомним другие эпохальные экологические инициативы президентов-республиканцев. Так, Ричард Никсон в 1970 году создал знаменитое Агентство по охране окружающей среды (EPA) и подписал фундаментальный «Закон о чистом воздухе» (Clean Air Act). Речь идет о том самом законе, против которого не так давно ополчился Дональд Трамп, видя в нем угрозу национальной экономике. Так, в феврале этого года EPA (возглавляемое ставленником Трампа Ли Зельдиным) отменило базовый документ 2009 года о вреде парниковых газов. В итоге десятки угольных ТЭС, химзаводов и других предприятий получили послабления по выбросам. Были также аннулированы правила по обязательному 90-процентному улавливанию углерода для тепловых электростанций. Фактически, администрация Трампа открыто порывает связь с экологическими инициативами своих республиканских предшественников, которые, собственно, и затеяли борьбу с углеродными выбросами.

Вспомним также Монреальский протокол 1987 года о защите озонового слоя, подписанный Рональдом Рейганом. Факт подписания данного документа был охарактеризован как «самое успешное» экологическое соглашение в истории. К нему, кстати, апеллировала Маргарет Тэтчер в у помянутом выше выступлении в ООН. Соглашение по сокращению углеродных выбросов должно было реализоваться — по замыслу инициаторов — примерно по такому же сценарию (то есть к выгоде тех, кто его инициировал). Однако в этом деле что-то явно пошло не так, как было задумано.

Тот факт, что в итоге правые стали спешно отыгрывать назад, а левые, наоборот, начали стремительно «осваивать» климатическую тему, убедительно свидетельствует о провальном просчете правых политиков. А если говорить откровенно – о серьезном стратегическом поражении. Сегодня мы воочию наблюдаем за тем, как придуманные правыми инструменты международного влияния откровенно бьют по экономикам западных стран. По сути, правые, запустив на международном уровне климатическую повестку, в итоге перехитрили самих себя.

Я говорю о хитрости отнюдь не ради красного словца. Действительно, для упомянутых правых лидеров экологическая тематика (включая борьбу с глобальным потеплением) была очень хитрой тактической уловкой, однако им не удалось просчитать ее долгосрочные, стратегические последствия.

Так, администрация Никсона испытывала параноидальный страх перед разгулом молодежных левацких движений, выступавших, в том числе, против индустриального уклада в защиту природы и «жизни». Напомним, что в конце 1960-х годов молодые хиппи выдвинули лозунг «Назад к земле», начав массовый исход из городов в сельскую местность. Это была внушительная волна молодежного экологического движения, замешанного на левацких идеях коллективизма, интернационализма, пацифизма и свободной любви. В начале 1970-х годов в США уже насчитывались тысячи коммун, давших первые образцы «устойчивого» образа жизни в согласии с природой.

Интересно, что в этих новоявленных сельских общинах хиппи занимались выращиванием собственной еды, используя так называемые «органические» методы земледелия: компостирование, севооборот и комбинированные посадки разных культур. Возможно, немногие из нас в курсе, что именно эти «хипповские» практики позже легли в основу СЕРТИФИЦИРОВАННОГО органического фермерства на территории США. Также хиппи создали сеть кооперативов для реализации своей «органической» продукции, которая затем дала мощнейший толчок индустрии Organic Food. По большому счету, именно они внесли весомый вклад в распространении моды на «органическую» еду. В этом, кстати, заключается еще одна неудобная правда для современных правых, любящих апеллировать к старым добрым традициям, но испытывающих резкую антипатию к неухоженным волосатым левакам, коими были хиппи.

Понятно, что тогда, на заре 1970-х, такую же антипатию к волосатым левакам испытывали и представители республиканской администрации. Но если с прямыми молодежными протестами против власти еще можно было бороться с помощью репрессивных механизмов, то против экологического движения левых они были бесполезны. Поэтому власть решила прибегнуть к более эффективному способу – попыталась перехватить экологическую повестку, выставив государство в роли главного защитника окружающей среды. Как раз отсюда вытекают упомянутые экологические инициативы Никсона. Государству пришлось считаться с общественными настроениями относительно проблем экологии. По сути, власть осознала появление очень мощного «зеленого» тренда, внутри которого находилась «красная» сердцевина. Поэтому вынужденный экологизм американских властей помещался в до боли им знакомый антикоммунистический контекст. Собственно, для тогдашних правых, ведущих ожесточенную холодную войну с социалистическим лагерем, в том не было ничего неординарного.

Куда прозаичнее обстояли дела с инициативой по защите озонового слоя, поддержанной Рональдом Рейганом. Здесь уже откровенно «торчат уши» крупных рыночных игроков, получивших материальные выгоды от подписания Монреальского протокола. Известно, что компания DuPont заработала миллиарды за счет патентной монополии на новые химикаты, ставшие «здоровой» альтернативой запрещенному фреону. Причем, ярым защитником данного протокола компания стала уже после того, как осознала очевидные выгоды (до этого они зарабатывали на фреоне и выступали против инициатив по защите озонового слоя).

Интересно, что сегодня аналогичный фокус пытаются провернуть с так называемыми «биоразлагаемыми» материалами – в противовес синтетическому пластику. Еще раз напомню, что про эти самые «биоразлагаемые» материалы заикнулась Маргарет Тэтчер в упомянутом выше выступлении 1989 года на трибуне Генассамблеи ООН. Правда, случилось так, что сегодня против этой инициативы в США ополчились как раз правые (о чем я писал ранее). Почему так произошло? Очевидно потому, что уважаемая «Железная леди» в свое время немного по-другому выстраивала в своей голове сценарий технологического развития. В теории, надо полагать, производство «здоровых» материалов должно было всегда находиться в руках «наших парней». Но с наступлением нового тысячелетия в мире кое-что кардинально поменялось, и теперь на технологическое лидерство слишком яро претендуют «не совсем наши парни». Они-то, собственно, и поломали правым всю игру.

Что касается Маргарет Тэтчер, то ее вовлеченность в климатическую тематику строилась на более сложной комбинации. В Великобритании угольная отрасль традиционно играла серьезную роль. Уголь был важным стратегическим ресурсом с первых лет индустриализации и уверенно сохранял эту роль до начала 1980-х годов. Этим обстоятельством пользовался левый (откровенно марксистский) профсоюз горняков, организуя забастовки шахтеров и тем самым оказывая давление на правительство. Однако с конца 1960-х годов, с началом добычи природного газа в британском секторе Северного моря, ситуация в энергетике стала кардинально меняться – не в пользу угля.

После того, как правительство возглавила «Железная леди», она решила поставить левый профсоюз на место. Углю уже не придавалось такого серьезного значения, как раньше, поскольку его намеревались заменить на более «чистые» источники энергии – природный газ и мирный атом. То есть руководство страны вносило серьезные коррективы в энергетическую политику. В долгосрочной перспективе это означало полную ликвидацию угольной отрасли, а вместе с ней – автоматическую ликвидацию профсоюза горняков и вечно недовольной шахтерской братии.

Как мы понимаем, климатическая повестка, провозглашенная Маргарет Тэтчер на трибуне ООН, четко укладывалась в логику этой борьбы с социальным протестом угольщиков. После подавления протестов середины 1980-х годов правительство осуществило радикальную газификацию энергетического сектора, что привело к массовому строительству электростанций, оснащенных парогазовыми силовыми установками. Климатическая повестка выступала здесь в роли весьма удобного предлога для полного закрытия шахт, поскольку всё это преподносилось как «зеленая модернизация» Великобритании. Расчет Маргарет Тэтчер удался: пафосная тема общечеловеческой солидарности в деле спасения планеты от глобального потепления отвлекала внимание от тяжелых последствий подавления горняцкого протеста, когда целые рабочие поселки на севере Англии, в Уэльсе и в Шотландии погрузились в глубокую депрессию и безработицу. У правых неожиданно появилось «зеленое» знамя, которое затмило красное знамя левых. Но, еще раз подчеркнем, что этот расчет оказался тактическим, поскольку мало кто из правых тогда осознавал, что в отдаленной перспективе тема борьбы с углеродными выбросами окажется в руках леваков и станет мощнейшим инструментом крушения экономик европейских стран.

В этой связи стоит привести один красноречивый пример, который я называю «казусом Моравецкого». Речь идет о реакции руководителей ЕС на выступление бывшего польского премьера Матеуша Моравецкого на климатическом саммите ООН COP-26, прошедшего в ноябре 2021 года в Глазго. Моравецкий привел ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АРГУМЕНТЫ в пользу сохранения в Польше угольной генерации, доля которой доходила до 80 процентов. Как мы знаем, к этому времени уголь в ЕС был уже официально объявлен «грязным топливом», от которого европейцам надлежало немедленно избавляться (спасибо Маргарет Тэтчер за прекрасное начало образцово-показательной и пафосной декарбонизации). Польскому премьеру напомнили, что «спасение планеты» от углеродных выбросов находится для стран-членов ЕС в приоритете. Иначе говоря, аргументы в пользу национальной экономики значения не имеют, если речь идет о совместном решении глобальной проблемы. Коль уж Польша причисляет себя к Европе, ей надлежит следовать примеру «старших товарищей», которые уже приняли программы поэтапной ликвидации угольной отрасли к 2030 году (еще раз спасибо Маргарет Тэтчер, подавшей европейцам наглядный пример на этот счет). Позже Моравецкий назовет такое отношение к своей стране «политикой империализма». И если бы не начало военного конфликта между Россией и Украиной, еще не ясно, чем бы завершилась данная коллизия.

В общем, заявляя в международном масштабе тему снижения углеродных выбросов, правые не осознавали до конца, какого джинна они выпускают из бутылки. Но проблема была не в том, что они упустили инициативу и почти без боя отдали климатическую повестку в руки левых. Скорее так: скрытый замысел правых по сути своей был той червоточиной, которая подтачивала основы правой идеологии как таковой. То есть они сами открывали дорогу левым. На первый взгляд, это звучит парадоксально, но давайте всмотримся в суть этих скрытых замыслов.

Фактически, продвигая свои международные экологические инициативы – будь то борьба с фреоном или борьба с углеродными выбросами, — правые неосознанно поставили ПОЛИТИЧЕСКУЮ РЕГУЛЯЦИЮ рынков выше механизмов равноправной рыночной конкуренции. Заявленная «Железной леди» рамочная конвенция ООН по изменению климата в зародыше несла идею контроля со стороны глобальной (наднациональной) «климатической» бюрократии за отраслями национальных экономик. Конечно, авторы этой идеи какое-то время пребывали в уверенности, что контроль будет находиться исключительно в их руках. Но что это меняет по существу? По существу, от правых политиков исходила идея всестороннего ГОСУДАРСТВЕННОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА в экономический процесс. И насколько принципиальны в данном раскладе политические убеждения государевых людей, решивших подменить своими международными циркулярами рыночные механизмы? Какая разница, будут ли они относить себя к «правым» или к «левым»?

Тот факт, что к настоящему времени климатические стандарты стали механизмом, посредством которого международная бюрократия получила право от своего имени решать, какие отрасли имеют право на жизнь и на финансовую поддержку, а какие — нет, свидетельствует о сильном разрастании упомянутой выше червоточины, содержавшейся в риторике правых политиков тридцатипятилетней давности.

По этой причине переход климатической повестки к левым по сути ничего не поменял совершенно, ибо левые вполне последовательно продвигали тему борьбы с углеродными выбросами в русле той же самой логики. Просто случилось так, что на определенной траектории развития данного процесса «старых» правых неприятно поразил вид того детища, которое они же зачали своими экологическими инициативами. И теперь они хором от него открещиваются, объявляя левацкой заразой, не осознавая, что эта «зараза» долго сидела в их же собственных головах.

В общем, начав борьбу с левым уличным активизмом и левыми профсоюзами, правые в итоге получили сплоченный союз наднациональных финансовых структур и наднациональной бюрократии, которые теперь эффективно используют «зеленую» риторику для передела сфер влияния в мировой экономике, вытесняя оттуда владельцев «традиционных» активов. Стоит отметить, что крупные корпорации, в особенности – известные IT-гиганты (всецело поддерживающие климатическую повестку) – достаточно легко справляются с навязанной бизнесу экологической отчетностью. Что касается малого и среднего бизнеса, то как показывает опыт, углеродные налоги и жесткая система регуляции становятся для него разорительными. Таким образом, климатическая политика, контролируемая на международном уровне, благоприятствует крупным акулам бизнеса, расчищая для них «поляну» от мелких конкурентов.

Учтем здесь и другой момент, куда более важный. Крупнейшие инвестиционные фонды в состоянии оказывать прямое давление на владельцев «традиционных» активов, распределяя финансовые ресурсы на основе экологических (точнее – климатических, «антиуглеродных») рейтингов. Здесь мы уже видим откровенный отход от рыночных критериев, поскольку кредиты и инвестиции увязываются теперь с «экологической сознательностью» компании, тогда как ее экономические показатели отодвигаются на задний план. Именно таким принудительным путем формируются новые рынки, когда запрет на некоторые «углеродоемкие» технологии (например, автомобили с ДВС, угольные и газовые котлы) отрывает дорогу «здоровым» товарам, которые производятся «экологически сознательными» компаниями. Примерно так выглядит ситуация с продажей электромобилей, солнечных панелей, контроллеров, производимых новыми крупными игроками.

Напомню, что принципы так называемого «ответственного инвестирования» воплотились в концепции ESG, которая позволяет превратить брутальный левый активизм в жесткий и изощренный инструмент финансового аудита. Причем, данная концепция – с подачи Генерального секретаря ООН Кофи Аннана – была принята на вооружение руководителями крупнейших финансовых институтов мира примерно в то же самое время, когда климатическую повестку начали активно «раскручивать» левые. В итоге самые высокие баллы ESG стали получать представители «экологически сознательного» бизнеса, где в первых рядах оказались гиганты IT-индустрии.

В общем, предсказание Маргарет Тэтчер о том, что изменение климата приведет к фундаментальному изменению нашего образа жизни (см. выше) как будто начинает сбываться. Правда, сбывается оно не так, как на то рассчитывали правые, призывая мировую общественность сплотиться перед лицом глобальной угрозы. Тему глобальной угрозы сегодня активно развивают левые эко-активисты, за спинами которых маячат спонсоры из числа «прогрессивных» капиталистов, представленных на площадке Всемирного экономического форума в Давосе. Показательно, что эти капиталисты совершенно добровольно передали часть контроля над экономикой международным регуляторам.

Таким образом, правые западные политики сами инициировали создание наднациональных бюрократических институтов, которые сегодня используют климатическую повестку в качестве главного инструмента тотального контроля над рынками, в то время как левые эко-активисты наполняют ее антикапиталистическим содержанием.

Полагаю, что у многих из нас вызывает некоторое недоумение вот этот парадоксальный (на первый взгляд) союз левых активистов и «прогрессивных» капиталистов. Принято считать, будто левые по природе своей враждебны глобализму и империалистической колониальной политике, направляемой транснациональным капиталом. Будто они всегда на страже интересов национальных меньшинств, страдающих от деятельности крупных акул буржуазного мира. Но в случае с климатической повесткой мы наблюдаем несколько иную картину, когда транснациональные акулы становятся главными спонсорами откровенно левацкого эко-движения. Как получилось, что крупный капитал финансирует своих главных (как мы считаем) критиков?

На самом деле здесь нет никакого парадокса. Крупные фонды (Сороса, Рокфеллера или Форда) давно уже «приручили» левых активистов, направляя их протестную энергию в нужное для себя русло. Климатическая повестка оказалась весьма удобной в том смысле, что она, с одной стороны, переключает фокус внимания с классовой борьбы в сторону экологических целей, с другой стороны, позволяет использовать ее как дубину против конкурентов. От том, как эта дубина работает против малого с среднего бизнеса, мы уже говорили. Но точно таким же путем ее можно использовать против представителей «старого» капитала.

Думаю, ни для кого не секрет, что в самом капиталистическом мире разворачивается противостояние между «старым» капиталом (в лице нефтегазовых компаний, металлургической промышленности, традиционного автопрома) и «новым» капиталом (гиганты IT-индустрии, крупнейшие инвестиционные фонды). Новоявленные миллиардеры пытаются прибрать к рукам рынки старых капиталистических «хищников». Для расправы над ними левацкие организации, испытывающие имманентную неприязнь к капитализму, подходят как никогда. Фактически, представители «нового» капитала используют их как своего рода точечное оружие, осуществляя таким путем управляемую социальную революцию в интересующих их секторах.

Я не буду сейчас заострять внимание на этой теме, поскольку она уже достаточно разобрана и не является какой-то большой тайной. Просто мы в очередной раз убеждаемся в том, что транснациональные капиталисты в состоянии повернуть в свою пользу любую проблему, будто то проблема экологии. И тот факт, что показная борьба за спасение жизни на Земле не приводит на практике ни к каким благоприятным сдвигам, говорит о многом.

Причем, суть проблемы не в том, что левацкий экологический активизм превращается в симулякр, лишенный реального практического наполнения. Даже более того – симулякром становится сама климатическая повестка, а если быть искренними до конца, то симулякром она была с самого начала, еще со всех этих громких саммитов, где якобы принимались решения в защиту планеты, а в реальности каждый участник преследовал какой-то свой необъявленный интерес. Сегодня даже нет смысла в этом копаться, ибо здесь уже всё очевидно. Но дело в том, что кому-то может показаться, будто левое экологическое движение выродилось в показуху под влиянием упомянутых «прогрессивных» спонсоров. Мол, правильных и идейных ребят просто-напросто купили нехорошие деятели, отчего экологическая тема перестала отвечать реальным общечеловеческим целям.

Так вот, я подчеркиваю, что суть проблемы совсем не в том, что стало с левыми эко-активистами, а в том, как левый активизм на самом деле связан с экологической проблематикой, где в этом движении реальные точки пересечения с экологией, а где – навязчивая имитация, игра на публику и попытка строить пиар на идеях, практически несовместимых с левацкой моральной философией.

С этого момента я вынужден перейти к неудобной правде для левых – той правде, которую стараются отодвинуть на дальний план (а то и вовсе утаить) историки современных левых движений. Поговорим об этой неудобной правде в следующей части.