«Зеленый социализм» на старте

Помните известную фразу Ленина: «Коммунизм – это советская власть, плюс – электрификация всей страны». Начет коммунизма, как мы знаем, обещания большевиков не сбылись, но вот что касается электрификации, то здесь они своё слово сдержали. Её плодами мы пользуемся по сей день, и совершенно очевидно, что по этой части советские руководители не были кабинетными мечтателями и энергетическую отрасль создавали, исходя из чисто практических соображений.

Конечно, в чем-то они перегнули палку, в чем-то проявили легкомысленность. Например, любовь к эпохальным стройкам оправдывала возведение гигантских плотин даже там, где можно было применить менее пафосные проекты (как было в случае с Днепрогэсом). Точно также не лучшим образом давала о себе знать экономия на экологической безопасности.

При желании мы можем найти в советской энергетике массу «косяков», но в целом нельзя не признать, что сама энергетическая стратегия большевиков была вполне рациональной в своей основе и подчинялась экономическим, а не идеологическим целям. Да, запрет на предпринимательскую деятельность диктовался идеологией, но когда речь заходила о наращивании энергетических мощностей, то здесь главное слово оставалось не за кабинетными «лириками», а за физиками.

Как бы мы ни относились сейчас к социальному эксперименту большевиков, необходимо признать, что поднятое ими на щит учение Маркса всё же содержало в себе весомую компоненту научного Просвещения с его верой в рациональность и технический прогресс. В этом смысле большевики являлись носителями духа индустриализма, на подъеме которого как раз и зародился марксизм.

К чему мы обращаем на это внимание? В нашей стране до сих пор остались коммунисты-романтики, прочно ассоциирующие социалистическое движение с красными флагами, с Марксом, Лениным и Сталиным. В их воображении иного социализма быть не может, и они ждут не дождутся того дня, когда на Западе восстанет красная молодежь и снесет ненавистные им «буржуазные» институты. Их оппоненты, как ни странно, истолковывают западные общественно-политические реалии в тех же терминах, но используя противоположные оценки. Поэтому их искренне тревожат многочисленные вылазки красных левацких активистов (что, как мы знаем, на Западе имеет место). Однако при этом ни те, ни другие не обращают внимания на то, что в Европе социализм УЖЕ ПОБЕДИЛ и инициировал мощный социальный эксперимент, грозящийся захлестнуть весь западный мир, включая США.

Да, у этого социализма нет красных знамен. Он не нуждается в авторитете Маркса и Ленина, но от этого он не перестает быть социализмом, причем – более радикальным в своем преобразовательном рвении, чем у поклонников Маркса. Если большевики, как мы сказали в самом начале, вели себя достаточно прагматично в вопросах развития энергетической отрасли, то нынешний социализм полностью подчинил вопросы энергетики своей идеологической доктрине.

Как нетрудно догадаться, мы говорим сейчас о международной инициативе по борьбе с глобальным потеплением. В роли ее главной направляющей силы выступают сейчас руководящие структуры ООН и руководящие структуры Евросоюза. Да, в этих респектабельных учреждениях не призывают прямо покончить с буржуазией, не призывают к отмене частной собственности, к экспроприации, однако именно там генерируются модели общественного переустройства, способные в своем радикализме превзойти всё то, что пытались в нашей стране осуществить большевики. Достаточно сравнить советские планы по развитию энергетической отрасли с теми идеями «зеленого» энергетического перехода, которые навязывают миру упомянутые структуры, чтобы убедиться в том, что советские руководители были не настолько одержимы красивыми утопиями, нежели нынешние «спасители» планеты. То есть инициаторы «зеленой революции» шагнули куда дальше советских руководителей, пытаясь подчинить своим моральным принципам намного больший спектр человеческой деятельности, чем это было у большевиков. И когда-нибудь мы убедимся в том, что советский социальный эксперимент – даже с его отменой частной собственности и сталинскими репрессиями — был всего лишь «облегченной» версией социализма. А вот то, что сегодня вызревает в вышеназванных структурах, способно стать «тяжелым» образцом, с которым может потягаться разве что деятельность красных кхмеров в Камбоджи.

Пока что «зеленые» революционеры находятся на старте своей глобальной миссии по социальному переустройству. Выше мы отдельно выделили руководящую структуру ЕС —  сразу же после руководящих структур ООН. Почему мы обратили на неё внимание? Всё очень просто: потому, что эта структура является «советской властью» наших дней, одержавшей победу в европейских странах, и ее «революционные» филиалы уже зафиксировали свое присутствие в руководстве некоторых штатов США. Понимаю, что в последнее время у кого-то теплится надежда на то, что Трамп поломает им игру. Ручаться за это не будем, поскольку с самим Трампом далеко не всё так уж гладко. Важно то, что тема «зеленой революции» активно продвигается по всему миру, и в Европе уже получены первые впечатляющие результаты этого нового социального эксперимента.

Чтобы лучше понять подлинную суть этого «зеленого» социализма, сошлюсь на один очень показательный пример. Так, на 26-й конференции ООН по климату, состоявшейся в 2021 году в Глазго, глава правительства Польши Матеуш Моравецкий решил подробно разъяснить причины, по которым руководство этой страны не спешило расставаться с угольными электростанциями. Напомним, что страны ЕС – в соответствии с так называемым «зеленым соглашением» — спешно принимали программы декарбонизации, где устанавливались сроки по закрытию угольных электростанций. Польша, где доля угольной генерации составляла чуть ли не три четверти в общем энергобалансе, не делала никаких подвижек в указанном направлении, за что ей постоянно «прилетало» от руководства Евросоюза. И вот польский премьер, пользуясь случаем, развернул перед слушателями важные ЭКОНОМИЧЕСКИЕ аргументы в пользу такой позиции. Он разъяснил своим «старшим» коллегам по ЕС, к каким нежелательным последствиям для экономики страны приведет спешный отказ от угля.

И что же он услышал от них в ответ? Ответ был совершенно социалистическим по духу. «Старшие» коллеги выдали ему следующую назидательную сентенцию: дескать, экономические проблемы НЕ МОГУТ СЛУЖИТЬ ОСНОВАНИЕМ для отказа от реализации климатической политики! То есть ради «священных» целей можно пойти и на жертвы. Побоку весь проклятый буржуазный прагматизм! Следовательно, материальное благополучие народа уже не считается критерием для оценки деятельности руководителя, когда речь заходит о проявлении «экологической сознательности»! Управлять экономикой теперь нужно так, чтобы снизить углеродные выбросы, не считаясь при этом с затратами.

В данном случае мы ничего не преувеличиваем, поскольку упомянутая климатическая политика не подчиняется экономической целесообразности в принципе. Подчеркиваю, В ПРИНЦИПЕ! На первом плане для руководителя страны должен стоять МОРАЛЬНЫЙ ДОЛГ, от выполнения которого якобы прямо зависит спасение планеты. Глава польского правительства азы этой нравственной философии постигал на собственном опыте. Когда на Польшу за упрямство в этих вопросах навесили кабальный «углеродный» налог, Моравецкий разразился гневными репликами в адрес стран Западной Европы, обвинив их в империалистических (именно так – «империалистических»!) поползновениях против своей страны.

Почему этот пример показателен для нашей темы? Как мы знаем, в славянских странах Восточной Европы всё еще поддерживается пафос борьбы с социалистическим наследием. Дескать, мы тут обратились в капитализм, как это и положено «истинным европейцам». Однако эти новоявленные «истинные европейцы», наверное, не могли себе вообразить, что капиталистические страны Европы станут к нашему дню рассадником новой разновидности социализма, который теперь проталкивается во все страны мира под видом климатической повестки.

Скажу прямо: проводимая сейчас в Европе политика декарбонизации энергетического сектора по духу своему является аналогом советской коллективизации в сельском хозяйстве. Совпадение здесь в том, что и то, и другое находит свое оправдание исключительно В ИДЕОЛОГИИ, но никак не в экономике.

Я бы мог привести здесь огромное количество примеров, цифр и фактов, убедительно подтверждающих выдвинутый тезис. Еще лет десять-пятнадцать тому назад эти примеры были совершенно немыслимыми. Но теперь они превращаются в рядовую повседневность, убедительно показывая, что «экологическая сознательность» берет верх на прагматизмом и экономической целесообразностью. Западные СМИ (особенно леволиберального толка) просто пестрят такими примерами. Причем, всё идет по нарастающей.

Не так давно многие из нас полагали, что борьба с «углеродным следом» касается только лишь использования ископаемого топлива. Но затем в прессе появилось сообщение о том, как некая очень «сознательная» немецкая пивная компания установила улавливатели углерода на своем предприятии. Если вы подзабыли, то спиртовая ферментация (то есть брожение пивного сусла) сопровождается выделением углекислого газа – того самого газа, от которого пытаются избавиться борцы с глобальным потеплением. Стало быть, все пивные заводы, все винодельческие и водочные предприятия, а вместе с ними – производители кефира, йогурта, сыра и даже квашеной капусты (здесь ферментативные процессы также сопровождаются выделением CO₂) являются загрязнителями атмосферы, содействуя глобальному потеплению! И вот уже появляются «сознательные» производители, готовые увеличить расходы исключительно ради ИДЕИ.

Здесь я должен внести важное уточнение. Мне могут высказать, что забота об экологии в любом случае включается в нравственную обязанность, и потому расходы на это дело просто необходимы для жизни будущих поколений. Однако стоит внести ясность в саму ситуацию. Климатическая политика – это не просто борьба с вредным загрязнением, которое может выявить любой профильный специалист. Речь идет о реализации некоего УТОПИЧЕСКОГО ИДЕАЛА, а говоря по-простому – об ИЗМЕНЕНИИ МИРА на основании неких кабинетных представлений о нем. Собственно, всё это перекликается с преобразовательным пафосом марксизма, что, по большому счету, роднит одно с другим. И если есть тут какая-то разница, то только в том, что поклонники Маркса не заходили так далеко, как это сделали проводники «зеленой революции».

Если коротко: обычная борьба за экологию – дело прозаическое, не требующее жертв во имя кабинетных химер. Такие вопросы даже не обязательно подчинять идее морального долга, ибо вполне достаточно правового регулирования. Особенность климатической политики как раз в том, что она требует от вас ВЕРНОСТИ ХИМЕРЕ, верности утопическому идеалу, что напрямую увязывается с моральным долгом. Это прекрасно осознали те западные политики, которые посмели даже просто на словах выразить некоторое сомнение в правильности «зеленого курса». Им тут же прилетало за такую дерзость от «прогрессивной общественности»! Давайте вспомним хотя бы случай с главой Всемирного банка Дэвидом Малпассом, который усомнился в антропогенных причинах глобального потепления. Дискуссий с ним проводить не стали, вместо этого его заставили… принести публичные извинения за свои сомнения! Малпасс проявил удивительную покорность и быстренько извинился (как выражаются в наши дни – человека «прогнули»).

Пока что мы не будем гадать, как далеко зайдет воплощение этой «зеленой» утопии. В то же время важно подчеркнуть, что она создает очень благоприятный фон для вызревания АНТИБУРЖУАЗНЫХ НАСТРОЕНИЙ. Опять же, не в плане прямого отрицания частной собственности, а в плане полного игнорирования хозяйственной рациональности и такой важной для предпринимателя мотивации, как получение прибыли из вложенных средств в какое-то дело (проще говоря, происходит игнорирование роли капитала как движущей силы рыночной экономики).

Вот вам опять показательный пример. После резкого скачка цен на газ в польском руководстве сильно возмутились тем, что «дружеская» Норвегия позволяет себе наживаться на продаже голубого топлива в то время, как другие страны Европы от этого несут убытки. Дескать, норвежцы могли бы пойти навстречу своим собратьям, снизив цены. Как видим, некий абстрактный моральный долг поляки поставили выше материального расчета, не принимая во внимание такие сугубо «буржуазные» экономические понятия, как рыночная конъюнктура, баланс спроса и предложения и т. д. По сути, «наезд» на Норвегию был вполне социалистическим по духу, когда «братские отношения» между близкими странами и народами зачастую подменяли экономическую целесообразность (еще одна вариация морального долга). Всё это мы как раз проходили в советские годы. Поляки могли бы просто назвать норвежских поставщиков «спекулянтами» — прямо на советский манер. В сущности, именно это «совковое» отношение к ним они и выразили.

Но разве только поляки предъявляли претензии рыночным «спекулянтам»? Чуть позже президент Франции в том же самом обвинил американцев. Он возмутился тем, что американский газ продается в Европе в четыре раза дороже, чем он стоит в США.  Почему под раздачу попали американцы, непонятно (учитывая, что американский газ в Европу поставляют европейские трейдеры, в числе которых – французская компания Total). Но факт остается фактом: даже руководители западных государств вполне себе по-советски трактуют проблему ценообразования на мировом рынке, и в этом отношении они мало чем отличаются от некоторых российских депутатов Государственной Думы, давно уже продвигающих идею государственного регулирования цен в отечественном ритейле (дескать, пора уже обуздать «спекулянтов»).

Я намеренно привел все эти примеры, чтобы показать явный отход от принципов «буржуазного» прагматизма в западных странах. Подчеркиваю, речь идет о тех принципах, на которых, как принято считать, выстраивается хозяйственная рациональность, присущая предпринимательскому классу как таковому. У нас долгое время считалось, что именно эта хозяйственная рациональность лежит в основе предпринимательской деятельности, благодаря чему западная цивилизация добилась экономического превосходства над другими странами. В принципе, исторически именно так оно и было. Но мы допустили серьезную ошибку, воспринимая эту рациональность как константу. Приведенные выше примеры показывают, что некогда рациональные и прагматичные европейцы могут поддаться обаянию кабинетной социалистической химеры, совершенно иррациональной в своей основе. Сегодня мы наблюдаем своими глазам, как весь этот хваленый буржуазный прагматизм вытравливается из сознания тех же европейцев по мере усиления климатической повестки.

Но даже не это самое главное. Как я уже сказал выше, «зеленый социализм» способен превзойти в своем радикализме социальный эксперимент большевиков. В чем здесь коренное различие? Еще раз напомню, что марксизм был порождением эпохи Просвещения с ее верой в научно-технический прогресс. Доктрина Маркса, как и многие учения той поры, имела в основе своей характерный для Просвещения РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИЙ ОПТИМИЗМ, и большевики были проводниками этого рационалистического оптимизма. Они внедряли в создание людей веру в «прекрасное» будущее и с этим «прекрасным» будущим тесно увязывали свои преобразования.

Как бы мы ни относились к советской эпохе, нельзя отрицать того, что она содержала именно этот оптимистичный настрой. Все трудности и неурядицы считались вполне преодолимыми. Советская пропаганда настраивала на то, что будущее обязательно окажется лучше, чем настоящее, и это будет награда за текущие тяготы. Собственно, марксизм оказался притягательным для людей и по этой причине.

А что же мы видим в случае с «зеленой» идеологией? Нетрудно убедиться, что здесь идет целенаправленное НАГНЕТАНИЕ СТРАХА, нагнетание апокалиптических ужасов. Это делается открыто и недвусмысленно, чего даже не нужно доказывать ввиду абсолютной прямоты борцов с глобальным потеплением. По большому счету, прекрасного, чудесного будущего здесь никому не обещается. Вопрос ставится по иному: всё, что мы делаем, мы делаем РАДИ СПАСЕНИЯ И ВЫЖИВАНИЯ. То есть, мы не улучшаем жизнь – мы пытаемся ИЗБЕЖАТЬ ГИБЕЛИ. Подчеркиваю, всё это заявляется открыто, недвусмысленно, что называется – «прямо в лоб».

По своему стилю и даже по содержанию мрачные апокалиптические прогнозы «зеленых» идеологов мало чем отличаются от сектантских пророчеств о приближении Конца света, разносимых на протяжении позднего Средневековья во многих странах Европы (включая, кстати, и территорию нашей страны). Если следовать классификации Игоря Шафаревича, в лице этих сектантов мы видим яркие примеры европейского религиозно-эсхатологического социализма (оставившего свой след в истории некоторых стран Европы).

Получается, что нынешние «зеленые» социалисты во многом являются преемниками средневековых религиозных сектантов. Во всяком случае, их сильно сближают способы воздействия на общественное сознание через наведение массовой паники и истерии. И в конечном итоге все преобразования, затеянные на волне коллективной аффектации, неизбежно приведут к тотальному господству обособленной касты духовных наставников, черпающих свою власть из людского невежества и истерии. В таких условиях ни о каком научно-техническом прогрессе речь уже не идет. Скорее всего, борьба за «спасение» планеты неизбежно обернется сильнейшей деградацией образовательных институтов, а в отдаленном пределе – деградацией индустрии и технической инфраструктуры.

Таким образом, если марксизм генетически связан с эпохой модерна, то нынешний «зеленый социализм» логически ведет нас в ситуацию ДО МОДЕРНА. Я имею смелость так заявлять как раз на основании того, что все религиозно-эсхатологические движения, нагнетающие апокалиптические ужасы, оказываются враждебными духу рациональности, в силу чего оборачиваются всплеском обскурантизма, суеверий и агрессивного мракобесия. В случае с «зеленым социализмом» я также не жду ничего иного. И самым печальным здесь становится то, что источником новых суеверий и агрессивного мракобесия становятся научно-образовательные учреждения.

Обратим внимание, что вся эта тема грядущих ужасов глобального потепления исходит от лица ученых и в целом подкрепляется авторитетом науки как высшей инстанции, заведующей истиной. То же самое касается и решений по борьбе с климатической угрозой. И хотя решения эти принимают политики, они используют обращение к науке в качестве главного инструмента манипуляции общественным сознанием.

Что касается науки как инстанции, выдающей нам истины о мире, то здесь со времен Просвещения также произошло серьезные трансформации, чего нельзя констатировать без некоторого сожаления. Остановимся на этом поподробнее.

Так, известно, что Исаак Ньютон – один из основоположников современного естествознания — отрицал возможность глобальных катастроф и даже боролся с теми, кто утверждал обратное. По мысли великого ученого, в мире установлен почти идеальный разумный порядок, и если периодически и происходит божественное вмешательство, то оно, скорее всего, сродни конструктивному вмешательству часовщика в работу созданных им часов.

Сейчас нам трудно установить, поменял ли ученый свои взгляды на исходе лет. Но мы точно знаем, что он не был замечен в попытках запугать публику кошмарными апокалиптическими предсказаниями. Нынешние научные авторитеты ведут себя иначе. Учитывая, с каким пиететом у нас относятся к таким персонам, всё, произнесенное ими публично, неизменно сохраняется в скрижалях человеческой мудрости. Самый яркий пример – предсмертные «откровения» Стивена Хокинга. Напомним, что прославленный физик посоветовал человечеству готовиться к переселению на другую планету, поскольку, считал он, жизнь на Земле находится на пороге гибели!

Почему-то мало кого из нас настораживает тот факт, что подобные пророчества исходят от людей, с чьими именами ассоциируется научно-технический прогресс. Здесь есть повод призадуматься, потому что научно-технический прогресс, по сути своей, автоматически предполагает веру в возможности человека самостоятельно решить на Земле все проблемы, создав соответствующие технологии. Сто лет назад, в эпоху тотального рационалистического оптимизма, всё именно так и понималось. И надо сказать, что до конца прошлого столетия почти все мы были на этот счет большими оптимистами. Но вдруг что-то надломилось, и мрачные апокалиптические картины начали рисовать те, от кого это меньше всего ожидалось.

Такая метаморфоза произошла на склоне лет со знаменитым британским ученым-изобретателем Джеймсом Лавлоком. У нас в стране Джеймс Лавлок не получил широкой известности. Тем не менее, это фигура мировой величины. Он прожил более ста лет и оставил солидное интеллектуальное наследие, включая десятки важных изобретений, а также книги, переведенные на разные языки (в том числе и на русский). В свое время, еще в начале 1990-х, у нас много писали об угрозе озоновых дыр. В научно-популярной периодике ее нередко преподносили в алармистском стиле, как очень серьезную угрозу. Чтобы было понятно: Лавлок находился в числе тех, кто активно «раскачивал» данную тему! Теперь она отошла на задний план, уступив место теме глобального потепления. И вот здесь знаменитый изобретатель, что называется, «оторвался» на всю катушку, представив настолько жуткий сценарий развития событий, что в своем алармизме даже переплюнул самых отъявленных проповедников нынешнего «зеленого курса». По его прогнозам (если это можно так назвать) уже к 2040 году большая часть планеты станет непригодной для жизни, а к 2100 году погибнет 80% людей. Несколько пар, способных к размножению, придется отправить в… Арктику, где еще сохранятся более-менее сносные условия для жизни.

Глобальное потепление, в понимании Лавлока, становится не меньшей опасностью, чем МИРОВАЯ ВОЙНА. А на войне, как говорится, приходится жить по законам военного времени, даже жертвуя демократическими свободами. Именно такой настрой оказался у знаменитого изобретателя, готового в столь опасных условиях (как он считал) принять даже ДИКТАТУРУ. Подчеркиваю – диктатуру!

И коль мы уж коснулись этой темы, нельзя обойти стороной фигуру еще одного борца с глобальным потеплением – американского ученого Джеймса Хансена. Напомним, что Джеймс Хансен в свое время являлся научным сотрудником NASA и прославился тем, что в 1988 году на слушаниях в Конгрессе предупредил об опасности глобального потепления, вызванного, как он уверял, использованием ископаемого топлива. Сегодня борцы с глобальным потеплением делают из него живую икону, рассказывая о том, как трудно было этому правдоискателю пробиться сквозь стену непонимания. Дескать, никто не хотел верить в глобальное потепление, включая не только конгрессменов, но также сотрудников NASA. И тем не менее, его предупреждения начали сбываться с ужасающей скоростью!  

В западных леволиберальных СМИ образ Хансена выглядит нарочито по-голливудски. Этакий герой-правдоруб, предупреждающий мир о смертельной опасности, но встречающий противодействие в лице тупоголовых бюрократов или лицемерных заговорщиков. Есть даже снимки, где пожилого ученого задерживает полиция во время акции протеста возле Белого дома в сентябре 2010 года (https://www.theguardian.com/environment/2018/jun/19/james-hansen-nasa-scientist-climate-change-warning). При этом сам герой продолжает напоминать о себе очередными порциями устрашающих предупреждений, причем, делая это от имени академической науки. Недавно возглавляемая им исследовательская группа опубликовала очередной отчет, где речь уже шла об УСКОРЕНИИ глобального потепления. (https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/00139157.2025.2434494). Хансен и его коллеги даже позволили себе усомниться в точности прогнозов и расчетных моделей МГЭИК – главной, на сегодняшний день инстанции, разъясняющей мировым лидерам вопросы глобального потепления. В этой связи критические заявления Хансена звучат довольно дерзко. Такое себе обычно позволяют правоконсервативные авторы, занятые разоблачением климатической политики (многие из которых сегодня находятся в числе ярых сторонников Трампа). Разница только в том, что Хансен зашел, так сказать, с противоположной стороны. По его убеждению, с климатом дела обстоят НАМНОГО ХУЖЕ того, что представляют себе даже в руководстве ООН.

Я привел далеко не все примеры, показывающие вовлеченность представителей науки в нагнетание апокалиптических ужасов – тех самых ужасов, которые начинают разгонять популярные СМИ и использовать политики, пытающиеся расширить свои полномочия — вплоть до откровенной диктатуры (вспомните Лавлока). О чем всё это говорит? Похоже, мы становимся свидетелями серьезных ментальных трансформаций в самой западной цивилизации, когда институты, направлявшие Просвещение и научно-технический прогресс, становятся теперь источником противоположных настроений, мало чем отличаясь в этом качестве от религиозных сект.

Впечатление такое, что закрывается сама эпоха модерна, и именно эту «реверсивную» историческую траекторию представляет сегодня набирающий силу «зеленый социализм».

Пока воздержимся от далеко идущих прогнозов, поскольку в этом процессе еще не всё ясно до конца. Но согласитесь, что задуматься есть над чем.